История рекламы
Создание рекламы
Основные виды рекламы
Принципы и практика рекламы
Как работает реклама
Эффективность рекламоносителей
Исследование рынка
Расходы на рекламу
Социокультурные измерения рекламы
Маркетинг
Маркетинг:основы теории и практики
Маркетинг и рост фирм
Управление малым бизнесом
Международная экономика
Производственный учёт



Предыдущая     |         Содержание     |    следующая

Международная экономика

Воссоединение Германии

Воссоединение Восточной и Западной Германии в 1990 г. вызвало такое нарушение экономического равновесия, к которому ЕВС была плохо готова. Как увидим далее, партнеры Германии по ЕВС очень быстро почувствовали эффект ее внутриэкономических решений, которыми сопровождалось воссоединение. Революция в Восточной Германии в 1989 г., символом которой стало падение Берлинской стены, позволила двум частям Германии, разделенным с конца Второй мировой войны, вновь стать единой страной. Экономическое воссоединение началось 1 июля 1990 г., когда восточные немцы обменяли свои деньги на западногерманскую валюту немецкие марки (вспомним гл. 20).

Ставки заработной платы в Восточной Германии, бывшие раньше гораздо ниже западных, подскочили вверх, когда восточногерманские рабочие потребовали равенства с рабочими другой части страны. Это было удивительно, поскольку спрос на товары худшего качества, производимые на Востоке, был низок, а восточногерманским рабочим не хватало профессиональной подготовки, прилежания и современного оборудования по сравнению с Западом. Кроме того, ожидаемый приток частных капиталовложений, который должен был модернизировать Восточную Германию, не материализовался. В результате на Востоке возросла безработица (в 1992 г. зарегистрированный уровень безработицы составлял примерно 15%) и произошло головокружительное падение производства*. Вскоре более богатый западный родственник Восточной Германии стал направлять туда значительные средства, предназначенные на поддержку переподготовки безработных, на обновление устаревшего основного капитала, очистку загрязненной окружающей среды.

Канцлер Германии Гельмут Коль обещал избирателям на Западе, что воссоединение пройдет безболезненно, но западные немцы в 1991 г. перечисляли на Восток значительно больше 5% своего дохода, и цифра эта не обещала быстро снизиться. Поскольку большую часть этой суммы правительство Германии получало через займы, а не повышение налогов, резко увеличился дефицит государственного бюджета. Этот бюджетный стимул усилил давление со стороны спроса, которое возникло еще до 1990 г. Разочарование на Западе и чувство обиды на Востоке способствовали агрессивности профсоюзов, требовавших повышения заработной платы и организовывавших забастовки. Дополнительным источником инфляционного давления стала свободная трата денег восточными немцами, которые использовали значительную часть немецких марок, полученных от Запада, на покупку высококачественных потребительских товаров длительного пользования, недоступных им ранее. Чтобы остановить рост цен, немецкий Бундесбанк изменил свои кредитно-денежные ограничения и поднял процентную ставку на чрезвычайно высокий уровень. Тем временем экономики других европейских стран более года испытывала недомогание. Одной из причин ее вялости могло стать само расширение совокупного спроса в Германии, которое уже повысило процентную ставку в стране и, следовательно, в ЕВС. (В приложении к этой глове показано, каким образом рост совокупного спроса в Германии может снизить экономическую активность в странах, привязавших свою валюту к немецкой марке).

Другим фактором, обусловившим состояние европейской экономики, была по-прежнему вялая экономическая активность в США и вытекающее отсюда обесценение доллара, которое переключило мировой спрос с европейских товаров на американские. Таким образом, решение Германии резко ужесточить кредитно-денежную политику поставило Великобританию, Францию и других ее портнеров по ЕВС перед дилеммой: пойти ли в тандеме с Германией на ужесточение собственной кредитно-денежной политики, чтобы сохранить валютные курсы ЕВС, или девальвировать свои валюты по отношению к немецкой марке, чтобы стимулировать международный спрос на свои товары? В этой дилемме вы узнаете именно ту ситуацию, которая обусловлена потерями в экономической стабильности в многорегиональных валютных зонах. Критикуя жесткую кредитно-денежную политику Германии, ее партнеры по ЕВС позволили собственным процентным ставкам возрасти, дабы предотвратить девальвацию. Полагая, что Европейский валютный союз не за горами, правительства не желали, чтобы их принудили к урегулированию валютных курсов. К сожалению, защито валютных паритетов ЕВС углубила спад в европейских странах, зо исключением Германии, которая сняла с себя всякую ответственность за макроэкономические проблемы Европы и отказалась существенно менять свою политику. общественное мнение и маастрихтский договор

Уроки этого конфликта в экономической политике не прошли даром для европейских избирателей и законодателей. Европейцы, кроме немцев, проявляли опасения, что Европейский центральный банк будет немногим лучше Бундесбанка в отношении учета потребностей кредитно-денежной политики отдельных стран; кроме того, они боялись, что мощная, воссоединенная Германия получит решающий голос в управлении Европейского валютного союза. Самих же немцев беспокоило, что Европейский центральный банк окажется не столь усердным в борьбе с инфляцией, как их собственный Бундесбанк. В условиях набирающей повсюду силу безработицы европейцы стали больше прислушиваться к противникам ЕВС, которые возлагали вину за потерю рабочих мест на политику либерализации внутренней торговли и миграционную политику ЕС. Общественная неудовлетворенность Маастрихтским договором нарастала, и в июне 1992 г. Дания, которая должна была первой провести голосование по нему, с небольшим перевесом отвергла договор. Этот факт поставил серьезную юридическую проблему, поскольку принятие поправок к Римскому договору требовало единогласного одобрения всеми двенадцатью членами ЕС. Пока юристы и дипломаты ЕС искали пути решения этой проблемы Договор неожиданно оказался под угрозой провала во Франции, где референдум был назначен на сентябрь. Опрос общественного мнения, проведенный в августе, показал, что французы, недовольные экономической политикой правительства, поровну разделились на сторонников и противников Договора. Неприятие Францией похоронило бы Договор, и, возможно, ослабило бы решимость стран ЕВС сохранять фиксированные валютные курсы.

черная среда Перспектива отказа Франции ратифицировать Маастрихтский договор побудила участников валютного рынка сыграть на том, что слабые валюты будут девальвированы. Первыми валютами, подвергшимися тотальной спекулятивной атаке, стали марка Финляндии и крона Швеции. Ни одна из этих стран не входила в ЕВС, но обе стремились стать членами ЕС и уже привязали свои валюты к экю, дабы доказать, что готовы к тому, чтобы быть принятыми. Финляндия сдалась быстро, позволив 8 сентября марке резко обесцениться по отношению к экю. Швеция некоторое время успешно защищала крону, но спекуляция спала лишь после того, как ее центральный банк (Риксбанк) позволил процентной ставке на однодневную ссуду подняться до уровня 500% годовых (приблизительно 1,4% в день). Тем временем правительства Великобритании и Италии боролись, чтобы не дать своим валютам опуститься ниже предельной отметки в определенном в ЕВС диапазоне.

Давление на фунт и лиру продолжалось в течение недели. К вечеру пятницы 11 сентября Бундесбанк истратил 24 млрд. немецких марок (примерно 16 млрд. долл.), действуя в соответствии с установленными ЕВС правилами интервенции и поддерживая лиру. Однако тратить больше он отказался, и в уик-энд ЕВС согласилась позволить Италии девальвировать свою валюту на 7% по отношению к экю. Изменение паритета лиры было первым урегулированием валютных курсов под давлением рынка, на которое пошла ЕВС с января 1987 г. Оно дало понять участникам валютного рынка, что атаки на другие валюты ЕВС могут быть успешным. Во вторник 15 сентября президент Бундесбанка Гельмут Шлезингер сообщил представителям немецких газет, что для ослабления напряженности в ЕВС необходимо значительное урегулирование валютных курсов. И это неосторожное замечание вызвало наиболее сильную спекулятивную атаку. 16 сентября, в день, известный теперь как "черная среда* из-за ущерба, который он нанес ЕВС, фунт перешел на режим свободного плавания после того как Банк Англии потерял миллиарды долларов, защищая его. Это событие последовало за повторяющимися обещаниями правительства Великобритании не изменять валютного курса. Несмотря на девальвацию двумя днями раньше Италия, не желая продолжать терять резервы, вывела лиру из валютного механизма ЕВС. Атаке подвергся даже французский франк, хотя инфляция во Франции была ниже, чем в Германии. Масштабная и длительная интервенция Банка Франции и Бундесбанка в совокупности с повышением процентной ставки во Франции в конце концов отодвинула франк от нижней границы диапазона колебаний его курса по отношению к немецкой марке. После самой бурной в истории ЕВС недели французы 20 сентября незначительным большинством голосов одобрили Маастрихтский договор и тем самым дали Европейскому валютному союзу шанс, спотыкаясь, идти дальше. продолжающийся кризис

Валютная суматоха в Европе продолжалась в течение всего 1992 г. и до весны 1993 г. К концу 1992 г. девальвировался португальский эскудо, вновь девальвировалась испанская песета, а шведская и норвежская кроны перешли к свободному плаванию. В первой половине 1993 г. девальвировался ирландский фунт, эскудо девальвировался еще раз, а песета в третий раз. Французский франк и датская крона оставались под периодическим спекулятивным давлением. За этими событиями стоял углубляющийся спад в экономике ЕВС, а также позиция Бундесбанка, который соглашался лишь на постепенное сокращение процентной ставки в Германии. Весной 1993 г. в Дании состоялся второй референдум по Маастрихтскому договору после того, как другие страны ЕС позволили Дании не участвовать в общих кредитно-денежных и оборонных организациях, которые предполагалось создать в соответствии с Договором. На сей раз датчане проголосовали "за", их примеру последовал Британский парламент, с небольшим перевесом проголосовавший за ратификацию. К ноябрю 1993 г. Маастрихтский договор был принят, а Европейское Сообщество стало называться Европейским Союзом.

Однако замысел создать валютный союз к концу столетия входит в нарастающее противоречие с реальной экономической политикой ЕВС. В конце июля после нового расхождения во взглядах на процентные ставки между Германией и остальными членами ЕВС спекулянты с небывалой яростью атаковали французский франк и другие валюты ЕВС. В пятницу 30 июля один только Бундесбанк продал 50 млрд. немецких марок (около 30 млрд. долл.), чтобы помочь французскому франку подняться, а Банк Франции израсходовал все свои иностранные резервы. В следующий понедельник, 2 августа, валютные курсы (за исключением курса между немецкой маркой и голландским гульденом) колебались в чрезвычайно широком диапазоне (±15% относительно существующих центральных паритетов). Это изменение правил ЕВС было единственным способом, который смогли отыскать министры ЕС, чтобы позволить французскому правительству избежать официальной девальвации франка (шага, который оно обещало не допустить любой ценой) и в то же время дать возможность Бундесбанку сокращать процентную ставку в Германии постепенно.

Лидеры ЕС настаивают на том, что все эти негативные события не изменят определенного Маастрихтским договором графика движения к Европейскому валютному союзу. Однако специалистам непонятно, насколько долго сохранятся новые правила ЕВС, и неизвестно, как можно перейти от валютной неразберихи к валютному союзу за период чуть больше пяти лет. Драматические события 1992 и 1993 гг. убедили многих европейцев, что ЕВС слаба и движение к Европейскому валютному союзу вряд ли улучшит положение. Неважно, принят Маастрихтский договор или нет, но экономический и политический климат в Европе середины 1990-х гг. свидетельствует о том, что рождение Европейского валютного союза в этом столетии крайне мало вероятно.